March 30th, 2009

эмблемата

(no subject)

«...во избежание искажения истины неполным, ограничительным или систематизированным изложением, следует всегда оставлять долю невыразимого, того, что не может заключаться ни в какой форме и что, метафизически, в реальности есть наиболее значимое и, скажем больше, − самое существенное.»

Рене Генон. Восточная метафизика

эмблемата

(no subject)

Новая статья супруги:

ЯПОНСКИЙ ПЛЕН, ИЛИ ПАЛОМНИЧЕСТВО В СТРАНУ ПУСТОТЫ

Около 140 лет назад в Хакодатэ к иеромонаху Николаю Касаткину, будущему равноапостольному Николаю Японскому, пришёл синтоистский жрец и самурай, чтобы убить священнослужителя. Убить не убил, согласился на разговор, ушёл в смущении. Через некоторое время этот самурай стал первым японцем, обращённым святителем Николаем в православие. Так вместе с православием на японскую землю пришла русская культура. Самое же масштабное пришествие японской культуры на русскую почву свершилось уже в XX веке, когда миру открылся жанр аниме.

Между Достоевским и харакири

В конце XIX  в. на японский язык были переведены и стали популярны среди читателей произведения Достоевского, Гоголя, Тургенева, Гончарова и других русских писателей. Уже в XX в. писатели Санэацу Мусякодзи, Наоя Сига, Такэо Арисима и их последователи, испытавшие в 1910-1920-е годы литературное и идейное влияние Л. Толстого, создали группу «Белая берёза», оказав сильное воздействие на молодёжь и интеллигенцию Японии. Отразится влияние русских писателей и на творчестве Акиры Куросавы, экранизировавшего «Идиота» Достоевского и «На дне» Горького. Но, видимо, русская культура, как и православие, и христианство в целом, окажутся слишком горьки для Японии. Акутагава, впечатлённый Достоевским и написавший «Жизнь идиота» (книга, которую свет не увидел до самой смерти автора), окончит свой путь, приняв смертельную дозу снотворного. Куросава перережет себе горло, – к счастью, его успеют спасти. Однако эти суицидальные действия весьма символичны.

Православный посыл русской культуры, возможно, мог бы принести большую пользу, если бы не Октябрьская революция, если бы не… А, возможно, и нет, просто путь православия, в частности, и христианства в целом, для Японии с её мифологизированным восприятием показался слишком узким. Мудрость Хагакурэ гласит: «В пределах одного вдоха нет места иллюзиям, а есть только Путь. Если это так, то Путь един». Но сегодня большинство японцев если не религиозно индифферентны, то исповедуют сразу несколько религий. В одном из своих рассказов-житий о жизни святых Акутагава описывает японскую христианку, претерпевшую неимоверные пытки за веру, но отрекшуюся от Христа на костре. Свой поступок она мотивировала тем, что не может ступить во врата Рая в то время, как её родители не приняли христианство, а, значит, не простят ей этой разлуки. В самоубийстве Акутагавы нам открывается духовный путь нынешней Японии, не знающей, как примирить свою традицию и традицию иную, для себя новую, и принимающей смертельные дозы веронала, дабы оставить место иллюзиям.

Однако писатель – учитель, и, кончая жизнь самоубийством, он подаёт пример читателю (поклоннику, последователю). Убивая себя, он зовёт за собой других. Кто-то предлагает свой нож, кто-то делится снотворным. Тем более что эстетически всё это («гейши, сакэ, харакири») выглядит более притягательно, чем русское «бабы, водка, поножовщина».

Полностью: win.ru/china/1603.phtml