April 16th, 2009

эмблемата

(no subject)

Одна рецензия Рене Генона, ранее не публиковавшаяся на русском языке.

Пьер Дьенваль. Ключ к сновидениям.

Pierre de Dienval. La Clé des Songes. (Imprimerie Centrale de la Bourse,  Paris) / Etudes…, pp. 98-102

«Мир, в котором мы живем, гораздо более фиктивен, чем театральные декорации»: сказано как нельзя более верно, но в том ли именно смысле, как предполагает автор этой книги? Его тезис состоит в том, что существует некая «монетарная тайна», которая, по его мнению, является настоящим «философским камнем» и сохраняется одновременно двумя группами посвящённых – английской и еврейской, ведущими между собой борьбу за оккультное господство над миром, время  от времени объединяясь против третьих; и эта тайна есть тайна масонства, которое является лишь орудием, созданным английской  группой для обеспечения своего влияния во всех странах. Высказанные идеи на первый взгляд странно напоминают те, что некогда были изложены в публикациях Иерона де Парэ-ле-Мониаль (Hieron de Paray-le-Monial) и трудах Франсис Андре (м-м Бессоне-Фавр) (Francis Andrem-me Bessonnet-Favre); и это сближение  происходит по более  частным пунктам, через ряд исторических или подобных им соображений: роль приписанная Тамплиерам, с одной стороны, Жанне д’Арк – с другой, предполагаемый «кельтизм», представленный «французской» расой (?) и тому подобное. Имеется, однако, существенное различие: оно состоит в том, что эта книга, далеко не в католическом духе, явно внерелигиозна; автор, увлекаемый своим антииудаизмом, не только яростно отрицает боговдохновенность Библии (которая, пишет он, «ничуть не является религиозной книгой в том смысле, как это понимают французы»… как будто бы должна существовать специфически «французская» концепция религии!), но дает почувствовать, что по сути дела  всякая религия для него есть вещь чисто человеческая… и политическая. Кроме того, он хладнокровно рассматривает гипотезу, согласно которой роль, играемая до сих пор Масонством, могла бы перейти католической церкви благодаря «приручению» Папы (sic); и даже, если его послушать, эта гипотеза уже частично реализована: в самом деле, не разоблачает ли он канонизацию Жанны д,Арк, которая, в его глазах, нехороша тем, что лишает её «характера национальной героини», как «маневр, проведённый при гнусном пособничестве официальных глав католической церкви, постепенно перешедших на службу оккультным хозяевам Англии»?

Но оставим это, и не задерживаясь на чересчур многочисленных псевдо-исторических фантазиях, которыми полон труд, перейдём к главному: прежде всего, автор не имеет ни малейшего понятия о том, что такое инициация; и, если высшие посвящённые» (которых он представляет себе как членов «высшего комитета», несомненно, по образцу администраторов какого-нибудь финансового общества) не имели других забот кроме тех, которые он им приписывает, они были бы попросту последними из профанов. Далее, предполагаемая «тайна», как он её нам излагает, отличается детской простотой, что он сам признает. Если бы так и было, то каким образом эта «тайна» могла бы так хорошо сохраняться и почему бы многие другие не смогли бы открыть её на протяжении эпох с тем же успехом, что и он?  На деле речь идёт только об элементарном законе, касающемся денежных курсов; автор даже рисует его график, стремясь найти в нем, что весьма забавно, объяснение «равностороннего треугольника, пересеченного  циркулем», который он считает «эмблемой Масонства», каковое, заметим мимоходом, отнюдь не было основано Ашмолем в 1646 г.»; вот что, по меньшей мере, не слишком  банально  в качестве символизма!.

Мы вовсе не намерены оспаривать факт, что существует или существовала традиционная «монетарная наука», и что у неё были свои тайны; но последние, помимо того, что они не имели ничего общего с «философским камнем», обладают совершенно иной природой, нежели та, что мы здесь видим. Более того, постоянно повторяя, что монета есть чисто «материальная» и «количественная» вещь, играют на руку тем, кого стремятся разоблачить, а именно, разрушителям этой традиционной науки, равным образом как и других знаний того же рода, ведь именно они вытеснили из современного духа всякое понятие, превосходящее область материи и «количества». Последние, хотя они отнюдь не инициированные (поскольку они принадлежат к контр-инициации), сами нисколько не одурачены этим материализмом, который они навязали современному миру с совершенно иными целями, нежели «экономические»; и каковы бы ни были средства, которые они используют согласно обстоятельствам, обнаружить их несколько труднее, нежели какой-нибудь «комитет» или «группу», английскую или еврейскую… Что же касается настоящей «монетарной науки», мы скажем просто следующее: если бы она была «материального» порядка, то было бы совершенно непостижимо то, что хотя она имеет действительное существование, вопросы с ней связанные отнюдь не предоставлены ведению мирской власти (разве последняя когда-либо могла быть обвинена в «изменении монеты», если бы была суверенна в этом отношении?), но, напротив, подчинены контролю власти духовной (мы упомянули об этом в работе «Духовное владычество и мирская власть»). Контроль этот подтверждался отметками, последний, невразумительный остаток которых находим в надписях, еще недавно фигурировавших на монетном транше (выпуске); но как заставить уразуметь это того, кто доводит «национализм» (ещё одно из внушений, направленных на  систематическое разрушение традиции) до такой степени, что произносит хвалебный дифирамб Филиппу Красивому? Кроме того, неверно говорить, что «монетарные» металлы сами по себе не имеют собственной ценности; и, если их ценность преимущественно символическая (золото и серебро, Солнце и Луна), то от этого она лишь более реальна, ибо лишь через посредство символизма вещи этого мира связаны с высшими реальностями.

К этим фундаментальным возражениям мы добавим несколько констатаций, которые могут показаться странными: глава, посвящённая Интеллидженс Сервис, сильно разочаровывает, если не тревожит, хотя там и можно найти изобретательные, хотя и гипотетические построения, в частности по поводу дела Дрейфуса;  но зато не приведён ни один точный и надежный факт, при том что в них нет недостатка, даже и общеизвестных, и, по правде говоря, скорее испытываешь затруднение перед их выбором… С другой стороны, автор отсылает к исследованию, которое он уже посвятил предварительно вопросам, имеющим отношение к тем, которые он здесь поднимает; как происходит, что этот яростный антимасон опубликовал данное исследование в издании, масонские связи которого нам отлично известны? Мы при этом не стремимся поставить под сомнение чью-то добросовестность, так как слишком хорошо знаем, скольких людей «ведут», при том, что они не подозревают об этом ни в малейшей степени; но мы считаем, что эта книга принадлежит к числу тех, которые не столько просвещают, сколько вводят в заблуждение общественное мнение; и мы, наблюдающие эти вещи совершенно незаинтересованно, не можем не констатировать, что произведения подобного рода в настоящее время умножаются в анормальных и довольно тревожных пропорциях… Как бы там ни было, лучшее доказательство того, что автор отнюдь не обнаружил «великой тайны», которую рассчитывал разоблачить, – в том, что труд его смог выйти в свет беспрепятственно!  
 

Октябрь 1933.

René Guénon. Etudes sur la Franc-Maconnerie et le compagnonnage. Tome 1. Paris, Editions Traditionnelles 1965. 1964; 2-me ed. 1965.