Arthur Medvedev (grenzlos) wrote,
Arthur Medvedev
grenzlos

This journal has been placed in memorial status. New entries cannot be posted to it.

Categories:

7. ШИИЗМ (5)

7. Скрытый имам и эсхатология

 

1.      Эта тема, в которой священная история и учение об имамах достигают своей кульминации, является любимой для пророческой философии. Несомненно, что идея скрытого имама спроецирована на весь имамат, но свое воплощение она могла найти только в личности двенадцатого, в котором исполнилась плерома валайата. Литература, касающаяся этого вопроса обширна. Можно назвать источники: Саффар Кумми (ум. 902 г.), свидетель-летописец одинадцатого имама; Кулайни и его ученик Нугмани (X в.); Ибн Бабуйех (ум. 991 г.), пользовавшийся информацией своего современника Хасана ибн Моктеба; Шейх Муфид (ум. 1022 г.); Мухаммад ибн Хасан Туси (ум. 1068 г.). Главные источники собраны в тринадцатом томе энциклопедии Маджлиси. И в наши дни в Иране пользуются популярностью книги на эту тему: Эльзам аль-Насиб шейха Али Йезди; аль-Китаб аль-абкари Алламеха Нехавенди и т.д.

Эта тема была осмыслена представителями шиитской теософии (ирфан-и шии) подобным образом: Печатью абсолютного валайата является личность первого имама, Печатью Мухаммадова валайата, эзотерики эзотерик, является личность двенадцатого имама. Как сказал учитель иранского шиитского суфизма, ученик Саадуддина Хамуйеха Азиз Несефи (XIII в.): «Тысячи пророков, пришедших ранее, внесли свой вклад в становление теофанической формы пророчества, и Мухаммад ее исполнил. Сейчас пришла очередь валайата выявиться и показать эзотерические истины. Божьим человеком, в личности которого явится валайат, будет Сахиб аз-заман, имам нашего времени».

Термин Сахиб аз-заман (тот, кто властвует над временем) является совершенной характеристикой скрытого имама, «невидимого для глаз, но присутствующего в сердце правоверных», приковывающего к себе как внимание философов, так и молитвы благочестивых верующих. Им является сын первого имама Хасана Аскари и византийской принцессы Наркес. Его определяют также как ожидаемого имама (имам мунтазар), Махди, Кайим аль-Кийамат (имама Воскресения). Агиография двенадцатого имама касается его рождения и его сокрытия (гайбат) и изобилует символическими и архетипическими чертами. Сразу же скажем, что историческая критика не может здесь найти себе места, ведь  речь идет о чем-то сущностно ином – о священной истории[1].

2.      Вначале напомним предысторию вопроса. Одинадцатый имам Хасан Аскари содержался аббасидской стражей под арестом в военном лагере Самарра (в 100 км севернее Багдада), где и умер в возрасте 28 лет в 260/873 г. В тот же день исчез его маленький сын, которому было пять лет. Тогда началось малое Сокрытие (гайбат согра). Это совпадение обладает для мистика богатым смыслом. Имам Хасан Аскари для его последователей является символом духовной задачи. Его дитя  покинуло мир, став невидимым, но в душах его адептов должно было зародиться ожидание «возвращения к вечному настоящему».

Сокрытие двенадцатого имама свершилось два раза. Малое сокрытие длилось 70 лет, в течение которых имама представляли четыре наиба, через которых правоверные могли с ним общаться. Последнему из них Али Самарри он письменно дал повеление не назначать себе преемника, так как пришло время Великого Сокрытия (гайбат кубра). Последними словами этого наиба (ум. 942 г.) были: «Отныне дела находятся в воле Божьей». Так началась тайная история двенадцатого имама. Здесь не идет речь о материальной истории. Несмотря на это, она господствует в шиитском сознании на протяжении десяти веков; она является историей этого сознания. Последнее послание имама предостерегает от всякого обмана и мошенничества, от всяких попыток положить конец этому эсхатологическому ожиданию его неизбежного прихода (в этом состояла драма бабизма и бахаизма[2]). Скрытый имам вплоть до времени своего Пришествия может быть увиден только во сне или в личных видениях (многочисленны рассказы на эту тему). Подобные свидетельства не могут быть вплетены в ткань «объективной истории». Из тезиса о том, что имамат есть эзотерика всех предыдущих пророческих Откровений, вытекает необходимость присутствия имама в прошлом и в будущем. Нужно, чтобы он уже был рожден. Философское размышление разрабатывает смысл этого сокрытия и ожидаемого пришествия вплоть до наших дней, особенно в шайхитской школе.

3.      Идея скрытого имама побудила учителей шайхитской школы углубить смысл и модусы этого скрытого присутствия. Необходимую функцию здесь приобретает мир образов (алам аль-митхаль). Видеть имама на небесной Земле Хуркалья (ср. со Световой Землей, Terra lucida манихейства) значит по-настоящему видеть его: в мире одновременно конкретном и сверхчувственном с помощью органа, приспособленного для восприятия этого мира. Шайхитская школа разработала в каком-то смысле феноменологию гайбат. Фигура двенадцатого имама не обязана материальной историчности ни своим появлением, ни своим исчезновением. Это сверхъестественное бытие, смысл которого соответствуют идее чистого духовного тела Христова в христианстве. Явится ли имам человеку, зависит от него самого. Его явление означает как обновление человека, так и удостоверяет глубокий смысл шиитской идеи сокрытия и пришествия. Именно люди скрывают от себя имама, утрачивают способность видеть его, теряя или парализуя органы «теофанической перцепции», «сердечного знания», как определяет его гносеология имамов. Бессмысленно говорить о Пришествии скрытого имама до тех пор, пока люди не способны его узнать. Пришествие – не единичное событие, которое свершится в один прекрасный день. Это нечто, происходящее изо дня в день в сознании верного шиита. Здесь эзотеризм взрывает неподвижность, свойственную законническому исламу, а адепты шиизма вовлекается в восходящее движение цикла валайат.

В знаменитом хадисе Пророк объявил: «Если миру останется существовать всего один день, Господь продлит этот день до тех пор, пока не появится человек, наследующий мне, носящий мое имя и мою фамилию; он наполнит Землю гармонией и справедливостью, как до того она была наполнена насилием и угнетением». Этот день – время гайбат. Духовные люди знают, что пришествие имама выявит скрытый смысл всех Откровений. Это будет триумфом та’виля, который позволит человечеству обрести свое единство, так же как на протяжении всего времени гайбат эзотеризм будет хранить тайну подлинного экуменизма. Вот почему великий суфийский шейх, иранский шиит Саадуддин Хамуйех сказал: «Скрытый имам не появится до тех пор, пока мы не будем способны понять вплоть до застежек на его сандалиях тайны таухида», т.е. эзотерический смысл божественного Единства.

Главная тайна – прежде всего, он, ожидаемый имам, Совершенный Человек, целостный Человек, «ведь это он заставит все вещи говорить и каждую вещь сделает живой, станет порогом духовного мира». Будущее явление имама предполагает изменение в сердцах людей; оно зависит от верности его адептов, поступательно готовящих это Пришествие собственными волевыми усилиями. Из этого вытекает этика джаван-мард, «духовного рыцаря», в идее которого скрывается этос шиизма, парадокс его пессимизма. В этом пессимизме безнадежность утверждает надежду, так как духовное зрение обнимает весь горизонт метаистории: от предсуществования душ до Воскресения (Кийамат), преображения вещей. Здесь наблюдается соответствие с этикой древнего зороастрийского Ирана.

Таким образом, время «Великого Сокрытия» является временем божественного присутствия инкогнито, и это инкогнито никогда не сможет стать предметом, объектом и избегает всякой социализации. Инкогнито пребывают и члены мистических эзотерических иерархий (Нуждаба и Нукаба, духовные дворяне и принцы, Аутад, Абдал), хорошо известные в суфизме, однако никогда не следует забывать, что эти понятия развились в рамках шиитской теории валайата. Эти иерархии сосредоточиваются вокруг полюса полюсов, имама; они содержат эзотерику пророчества, источником которой является имам. Их имена фигурируют уже в беседах четвертого и шестого имамов. Уже первый имам, беседуя со своим учеником Комайлем, упоминает о последовательности мудрецов Божьих, остающихся из века в век, неизвестными для масс. Сильсилят аль-ирфан, «цепь гнозиса», как скажут позднее. Все те, кто, начиная с Сифа, сына Адама вплоть до имамов Мухаммада, ведущих, передавали эзотерику вечного пророчества. Однако их сущностная реальность не принадлежит видимому миру, где властвуют темные силы принуждения; они составляют чистую духовную Церковь[3], известную только Богу.

4.      Как уже было сказано, пророк Мухаммад, как когда-то Мани, был отождествлен с Параклетом[4]. Но, поскольку существует аналогия между Печатью пророчества и Печатью валайата, учение об имамах переносит идею Параклета в будущее. Многочисленные шиитские авторы, в т.ч. Хайдар Амоли и Камаль Кашани, ссылаясь на Евангелие от Иоанна, идентифицируют пришествие двенадцатого имама с чаемым пришествием Параклета. Наверное, потому, что приход имама-Параклета положит начало царству чистого духа божественных Откровений. Вот почему правление имама является прелюдией к Великому Воскресению (Кийамат аль-Кийамат). Воскресение из мертвых, как говорит Шамс Лахиджи, является условием, которое позволит, наконец, реализоваться сокровенной цели экзистенции всех существ. Наши авторы знают, что с философской точки зрения уничтожение мира возможно. Но их учение об имамах бросает вызов этой потенциальной возможности. Эсхатологический горизонт иранского мышления остается постоянным как до прихода ислама, так и после него. В шиитской эсхатологии доминирует фигура Кайима и его сподвижников (как в эсхатологии зороастрийской доминируют Саошьянт и его сподвижникы). Она не отделяет идею «малого воскресения» от идеи «Великого Воскресения», которое есть приход нового Эона.

Мы показали установленную шиитскими мыслителями идентичность ожидаемого имама и Параклета. Эта идентичность вскрывает потрясающее соответствие между глубинной идеей шиизма и философскими тенденциями на Западе, начиная с иоахимитов XIII в. до наших дней вдохновлявшихся идеей Параклета и царства Святого Духа. Это скрывает в себе большие последствия. Как нами было показано, основная идея заключается в том, что ожидаемый имам не принесет новую Книгу откровений, новый Закон, но откроет скрытый смысл всех Откровений, так как сам есть откровение всех Откровений в той мере, в какой является целостным Человеком (Инсан Камиль, Антропос Телейос)[5], эзотерикой «вечной пророческой истины». Смысл пришествия ожидаемого имама – полное антропологическое откровение, расцвет духа внутри человека. Т.е., откровение божественной тайны, принятой на себя человеком, ноши, от которой согласно кораническому аяту 33:72 отказались Небо, Земля и горы. Самого начала, от учения первых имамов, учение об имамах понимало этот аят как содержащий тайну валайата. Таким образом, божественная тайна и тайна человеческая, тайна Антропоса и тайна Хакикат Мухаммадийа совпадают.

Этот короткий очерк не может исчерпать всего богатства темы. Невозможно описать здесь все аспекты шиитского мышления. Мы постарались дать основные тенденции двенадцатеричного шиизма в свете пророческой философии, рассмотрев его как естественное продолжение пророческой религии ислама. Однако очерк шиитского мышления будет неполным, если наряду с двенадцатеричным шиизмом, он не обозначит место исма’илизма и исма’илитского гнозиса.



[1] Как мы можем увидеть, постепенно Корбен выходит за границы академической науки; несколько невнятная характеристика, прозвучавшая ранее, а именно «теология истории религий» может быть трансформирована в краткую характеристику происходящей с текстом трансформации: «история исламской философии» постепенно трансмутирует в «теологию исламской философии», причем с явственно шиитскими обертонами.

[2] Сначала в бабизме, а потом в произошедшем от него бехаизме основатели течений (Баб и Бахаулла) объявили себя пророками, образно говоря, «не выдержав» ожидания Махди.

[3] Использование христианской символики для отображения исламских реалий не является, конечно, изобретением Корбена; в соответствии с принципом такийа (сокрытия своей веры в сложной жизненной ситуации) шииты издавна овладевали наукой и искусством переформулировки своих концепций на любой языке; подобная практика может быть замечена и в суфизме, исполненном подчас чисто христианских аллегорий. Источник данного образа – разделение Церкви на видимую и невидимую, принятое в христианстве.

[4] «Утешителем» (греч.); имеется в виду Святой Дух.

[5] Т.е., в абсолютной мере.

Subscribe

  • (no subject)

    Реутин М.Ю. Майстер Экхарт — Григорий Палама. К сопоставлению немецкой мистики и византийского исихазма 27 июля 2009 г.…

  • Рекомендую

    Стараниями Дионисия Поспелова вышла новая книга. Относительно приобретения книги: amartol@mail.ru *** Academia Rei…

  • Рекомендую

    Между тем Алексей Комогорцев [Unknown LJ tag] выкладывает свои статьи опубликованные в ВГ. О ГЕРМЕТИЧЕСКОМ ТОЛКОВАНИИ ВОЛШЕБНОЙ СКАЗКИ: ВСТУПЛЕНИЕ…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments