Category: наука

Category was added automatically. Read all entries about "наука".

эмблемата

(no subject)

Напоминание для не-московских желающих приобрести журнал "Волшебная Гора" и некоторые книги серии Библиотека ВГ. Теперь это можно осуществить благодаря ОЗОНу.
Для московских людей: Фаланстер и книжная лавка музея Маяковского.


Волшебная Гора, №13, 2007



Содержание и пр.: www.ozon.ru/context/detail/id/4407194/

Волшебная Гора, №12, 2006



Содержание и пр.: www.ozon.ru/context/detail/id/4407195/

Анри Корбен Свет Славы и Святой Грааль
 
Анри Корбен

Свет Славы и Святой Грааль

Анри Корбен - выдающийся французский ориенталист, философ и историк религий, опубликовавший на французском языке труды арабоязычных и ираноязычных богословов и философов IX-XIX вв., тем самым открыв для европейских ученых огромный культурный пласт.
Корбен не ограничился переводом на родной язык не известных в Европе богословских и философских трактатов. Параллельно он готовил критические издания на языках оригиналов, снабжая их обширными комментариями.
Можно смело сказать, что деятельность Анри Корбена обогатила не только западную, но и восточную науку, и это было должным образом оценено на Востоке. Иранские улемы, ревностно оберегавшие от посторонних наследие своих духовных учителей, раскрыли перед ним двери книгохранилищ; ученый установил дружеские отношения с шейхом Кирмани и Табатабаи. Результатом столь тесного общения стало тонкое знание ислама изнутри, и французский профессор обрел новую ипостась - шиитского гностика и духовного искателя, который нес своим читателям не мертвую букву, но живое слово Бога.

www.ozon.ru/context/detail/id/4407842/

эмблемата

Знамения времени

karpets пишет: Папа Римский Бенедикт XVI,  отложив посох при посещении Стены Плача в Старом Иеросалиме, явил тем самым подлинную структуру иерархии "мировых религий" в рамках "западного проекта".

"Верховный Понтифик"  показал не только то, что он не "верховен".

Да, наперстного Креста он не снял, но  в "латинском контексте"  отказ от Посоха важнее.

Это означает, что Церковь  (внутри "западного проекта") в конечном счете  подчинена  Израилю.

 

***

РИМ, 12 мая - РИА Новости. Землетрясение магнитудой 2,1 произошло во вторник вечером в Риме, сообщил Национальный институт геофизики и вулканологии Италии.

Эпицентр землетрясения был локализован учеными непосредственно под знаменитым Замком Святого Ангела, то есть менее чем в 300 метрах от Собора Святого Петра в Ватикане…


эмблемата

(no subject)

Одна рецензия Рене Генона, ранее не публиковавшаяся на русском языке.

Пьер Дьенваль. Ключ к сновидениям.

Pierre de Dienval. La Clé des Songes. (Imprimerie Centrale de la Bourse,  Paris) / Etudes…, pp. 98-102

«Мир, в котором мы живем, гораздо более фиктивен, чем театральные декорации»: сказано как нельзя более верно, но в том ли именно смысле, как предполагает автор этой книги? Его тезис состоит в том, что существует некая «монетарная тайна», которая, по его мнению, является настоящим «философским камнем» и сохраняется одновременно двумя группами посвящённых – английской и еврейской, ведущими между собой борьбу за оккультное господство над миром, время  от времени объединяясь против третьих; и эта тайна есть тайна масонства, которое является лишь орудием, созданным английской  группой для обеспечения своего влияния во всех странах. Высказанные идеи на первый взгляд странно напоминают те, что некогда были изложены в публикациях Иерона де Парэ-ле-Мониаль (Hieron de Paray-le-Monial) и трудах Франсис Андре (м-м Бессоне-Фавр) (Francis Andrem-me Bessonnet-Favre); и это сближение  происходит по более  частным пунктам, через ряд исторических или подобных им соображений: роль приписанная Тамплиерам, с одной стороны, Жанне д’Арк – с другой, предполагаемый «кельтизм», представленный «французской» расой (?) и тому подобное. Имеется, однако, существенное различие: оно состоит в том, что эта книга, далеко не в католическом духе, явно внерелигиозна; автор, увлекаемый своим антииудаизмом, не только яростно отрицает боговдохновенность Библии (которая, пишет он, «ничуть не является религиозной книгой в том смысле, как это понимают французы»… как будто бы должна существовать специфически «французская» концепция религии!), но дает почувствовать, что по сути дела  всякая религия для него есть вещь чисто человеческая… и политическая. Кроме того, он хладнокровно рассматривает гипотезу, согласно которой роль, играемая до сих пор Масонством, могла бы перейти католической церкви благодаря «приручению» Папы (sic); и даже, если его послушать, эта гипотеза уже частично реализована: в самом деле, не разоблачает ли он канонизацию Жанны д,Арк, которая, в его глазах, нехороша тем, что лишает её «характера национальной героини», как «маневр, проведённый при гнусном пособничестве официальных глав католической церкви, постепенно перешедших на службу оккультным хозяевам Англии»?

Но оставим это, и не задерживаясь на чересчур многочисленных псевдо-исторических фантазиях, которыми полон труд, перейдём к главному: прежде всего, автор не имеет ни малейшего понятия о том, что такое инициация; и, если высшие посвящённые» (которых он представляет себе как членов «высшего комитета», несомненно, по образцу администраторов какого-нибудь финансового общества) не имели других забот кроме тех, которые он им приписывает, они были бы попросту последними из профанов. Далее, предполагаемая «тайна», как он её нам излагает, отличается детской простотой, что он сам признает. Если бы так и было, то каким образом эта «тайна» могла бы так хорошо сохраняться и почему бы многие другие не смогли бы открыть её на протяжении эпох с тем же успехом, что и он?  На деле речь идёт только об элементарном законе, касающемся денежных курсов; автор даже рисует его график, стремясь найти в нем, что весьма забавно, объяснение «равностороннего треугольника, пересеченного  циркулем», который он считает «эмблемой Масонства», каковое, заметим мимоходом, отнюдь не было основано Ашмолем в 1646 г.»; вот что, по меньшей мере, не слишком  банально  в качестве символизма!.

Мы вовсе не намерены оспаривать факт, что существует или существовала традиционная «монетарная наука», и что у неё были свои тайны; но последние, помимо того, что они не имели ничего общего с «философским камнем», обладают совершенно иной природой, нежели та, что мы здесь видим. Более того, постоянно повторяя, что монета есть чисто «материальная» и «количественная» вещь, играют на руку тем, кого стремятся разоблачить, а именно, разрушителям этой традиционной науки, равным образом как и других знаний того же рода, ведь именно они вытеснили из современного духа всякое понятие, превосходящее область материи и «количества». Последние, хотя они отнюдь не инициированные (поскольку они принадлежат к контр-инициации), сами нисколько не одурачены этим материализмом, который они навязали современному миру с совершенно иными целями, нежели «экономические»; и каковы бы ни были средства, которые они используют согласно обстоятельствам, обнаружить их несколько труднее, нежели какой-нибудь «комитет» или «группу», английскую или еврейскую… Что же касается настоящей «монетарной науки», мы скажем просто следующее: если бы она была «материального» порядка, то было бы совершенно непостижимо то, что хотя она имеет действительное существование, вопросы с ней связанные отнюдь не предоставлены ведению мирской власти (разве последняя когда-либо могла быть обвинена в «изменении монеты», если бы была суверенна в этом отношении?), но, напротив, подчинены контролю власти духовной (мы упомянули об этом в работе «Духовное владычество и мирская власть»). Контроль этот подтверждался отметками, последний, невразумительный остаток которых находим в надписях, еще недавно фигурировавших на монетном транше (выпуске); но как заставить уразуметь это того, кто доводит «национализм» (ещё одно из внушений, направленных на  систематическое разрушение традиции) до такой степени, что произносит хвалебный дифирамб Филиппу Красивому? Кроме того, неверно говорить, что «монетарные» металлы сами по себе не имеют собственной ценности; и, если их ценность преимущественно символическая (золото и серебро, Солнце и Луна), то от этого она лишь более реальна, ибо лишь через посредство символизма вещи этого мира связаны с высшими реальностями.

К этим фундаментальным возражениям мы добавим несколько констатаций, которые могут показаться странными: глава, посвящённая Интеллидженс Сервис, сильно разочаровывает, если не тревожит, хотя там и можно найти изобретательные, хотя и гипотетические построения, в частности по поводу дела Дрейфуса;  но зато не приведён ни один точный и надежный факт, при том что в них нет недостатка, даже и общеизвестных, и, по правде говоря, скорее испытываешь затруднение перед их выбором… С другой стороны, автор отсылает к исследованию, которое он уже посвятил предварительно вопросам, имеющим отношение к тем, которые он здесь поднимает; как происходит, что этот яростный антимасон опубликовал данное исследование в издании, масонские связи которого нам отлично известны? Мы при этом не стремимся поставить под сомнение чью-то добросовестность, так как слишком хорошо знаем, скольких людей «ведут», при том, что они не подозревают об этом ни в малейшей степени; но мы считаем, что эта книга принадлежит к числу тех, которые не столько просвещают, сколько вводят в заблуждение общественное мнение; и мы, наблюдающие эти вещи совершенно незаинтересованно, не можем не констатировать, что произведения подобного рода в настоящее время умножаются в анормальных и довольно тревожных пропорциях… Как бы там ни было, лучшее доказательство того, что автор отнюдь не обнаружил «великой тайны», которую рассчитывал разоблачить, – в том, что труд его смог выйти в свет беспрепятственно!  
 

Октябрь 1933.

René Guénon. Etudes sur la Franc-Maconnerie et le compagnonnage. Tome 1. Paris, Editions Traditionnelles 1965. 1964; 2-me ed. 1965.



эмблемата

(no subject)

Очень верный ход мыслей у уважаемого Андрея Орлова:

Нелёгкие методологические думы ...

aorlov.livejournal.com/80804.html


В этом плане, вот уже порядка 10 лет для меня является своеобразным образцом "правильного" учёного - Анри Корбен.

Сейчас готовим к изданию сборник его разных текстов. А именно книгу:

«Путешествие и посланник: Иран и философия»


Вот краткие Предисловия издателя и супруги Анри Корбена - Стеллы Корбен.


Предисловие

Джекоб Нидлман

Работы Анри Корбена являют собой образец научных трудов необычайно высокого уровня, сочетающих в себе тонкую духовную чувствительность с обширной эрудицией и безупречной честностью исследователя. Будучи таковыми, они дают надежду на обретение ответа на болезненный вопрос, занимающий ныне не только причастных академическому религиоведению, но и всех современных учёных. Вопрос этот состоит в следующем: как сделать разум одновременно открытым и критичным – открытым не только горизонтальному измерению фактов и гипотез, но также и вертикальному – трансцендентной мудрости; критичному не только по отношению к эмоционально насыщенным спекуляциям, к догмам и научной недобросовестности, но и по отношению к надменности и грубости, характерным для чисто аналитического мышления, потерявшего связь со здравым смыслом и вневременными интуициями человеческого сердца. Таким вопросом задаются астрофизик и библеист, специалист в области молекулярной биологии и историк. Ищем ли мы знаний о человеческой душе и всём том, что с ней связано, или об универсальном мире природы, вопрос встаёт перед нами снова и снова: как сочетать чувство и критическое мышление? Как быть объективными и оставить возможность для работы научной мысли быть ведомой совестью? От того, насколько честно мы будем пытаться ответить на этот вопрос, зависит человеческая жизнь и даже сама жизнь на земле.

Роль академического религиоведения может показаться не слишком значимой в сравнении с вопросами выживания человечества и судеб мира, и всё же именно в нём этот ключевой для нашего времени вопрос встаёт с особой ясностью, иногда доходя до абсурда. Нередко можно встретить религиоведа, принципиально отвергающего саму возможность принятия во внимание в своих исследованиях той истины, о которой говорят изучаемые им религии. Вполне понятное нежелание внести в научное религиоведение религиозную предубеждённость любого рода может превратиться в систематический отказ в уважении тому значению, которое религия имеет для отдельных людей и целых культур. Концентрируясь лишь на тех аспектах религии, что могут быть описаны такими дисциплинами, как социология и антропология, часто строящими своё исследование на основах, далёких от философских основ мировых религий – то есть часто действующими на основе позитивистских или даже атеистических предпосылок, они предлагают на всеобщее обозрение интерпретации религии, не являющиеся релевантными для верующих, исповедующих религии, которые они пытаются понять. И поступая так, подобные учёные нередко проявляют в своём мышлении и отношении к миру элементы того самого внутреннего состояния, от рабства которому великие мировые религии и мировые духовные учения стремятся нас освободить.

Читая Корбена, обнаруживаешь, что истинно религиозный ум, не вставая ни на путь сектантства, ни слепой веры, следует в одно и то же время за мудростью и знанием – если под мудростью понимать сердцевину вневременных метафизических учений человечества, а под знанием – плод строгих канонов научных исследований, привнесённых в мир методологией современной науки. Читая Корбена, понимаешь, что значит на уровне мышления взять мудрость востока и знания запада за основу для поиска истины.

Возможно, лучше всего можно охарактеризовать труды Анри Корбена следующим образом: это богословие визионера. Богослов-визионер – это не богослов в современном понимании этого слова, не сектант и не миссионер. Это и не мистик, что чувствует неспособность проложить мост между своим особым видением и ориентированным на разум аналитическим мышлением современного мира. С другой стороны, подобный исследователь не позволяет своему мышлению ориентироваться на обыденные представления об истине и лжи, поскольку они изначально расходятся с видениями истинного мистика. Мы могли бы описать Корбена как религиоведа словами из названия одного из его великих эссе, сказать о нём, что он видит одновременно "очами плоти" и "очами огня" – критически настроенным разумом, не терпящим ни доли самообмана, и духовным сердцем, призывающим каждого из нас, ждущего от нас молчаливого, обращённого внутрь внимания.

 

Предисловие

Стелла Корбен

Данные неопубликованные статьи и лекции Анри Корбена охватывают период с 1948 по 1976 год. Тем не менее при составлении сборника мы сознательно отказались от строгого следования хронологическому порядку, стремясь следовать скорее тайному пути его жизни.

В первой части мы встречаем молодого философа, учившегося средневековой философии у Этьена Жильсона и по совету Массон-Урселя отправившегося в плавание по океану восточной философии. Его целью стало "восстановление общения между этими двумя мирами (Востоком и Западом),  каким оно было столь недолгий период в двенадцатом веке". Мы также становимся свидетелями "различных философских странствий" в попытке преодолеть барьер между сравнительным религиоведением и метафизическим исследованием, что открывает удивительные перспективы в статье "Проблема и метод в истории религии".

Вслед за исследованием религиозного факта анализ факта визионерского ведёт нас во вторую часть сборника, которая называется "Философия и мистицизм". В самом первом эссе под названием "Теория визионерского знания" показывается, как некоторые исламские мыслители проживали визионерство и пытались дать ему объяснение. Это набросок визионерской топографии mundus imaginalis[1], появляющегося в работах Сухраварди, Ибн Араби, Муллы Садры Ширази и Факруддина Аттара. Авторы – наши проводники в этом приличествующем философу путешествии. Как говорит Корбен, "... быть философом значит пуститься в путь и не останавливаться ни в одном местечке, сулящем удовлетворение той или иной теорией этого мира, не даже в месте преображения, какой-либо иллюзорной трансформации условий этого мира". Это значит, что истинная цель состоит в нашем собственном преображении, и именно к нему нас направляет статья "Ритуал чаши", а также "Пророческая философия и метафизика бытия".

Мулла Садра Ширази предстаёт перед нами как философ преображения и пресуществления, чья "метафизика бытия может рассматриваться как революция, ниспровергающая старую, почтенную метафизику  сущности с её одноименным принципом. Вместо этого понятие существования достигает кульминации в понятии присутствия". Сущность определяется актом и способом существования, откуда и происходит множественность степеней интенсификации и деградации акта существования. Посредством метафизики Воображения, превращённого в чисто духовную способность, Мулла Садра определяет творческое воображение как транспорт, необходимый душе для её укрепления. Таким образом она восходит от чувственного существования в то, что соответствует Малакут и Джабарут, этапам внутреннего паломничества, являющимся одновременно новым восхождением к Божественному проявлению.

Одной из более всего занимавших Анри Корбена тем было признание третьей реальности между миром интеллекта и миром чувств. Столь же объективный и реальный, как и последние два, этот mundus imaginalis был описан в работах Ибн Араби. Однако также в этой связи, когда идёт речь о невыразимом проявлении Божества, вспоминается Джалалуддин Руми. В случае Руми мы слышим плач тростниковой дудочки, поющей об изгнании и возвращении души. И от Рузбехана Бакли узнаём, что "хоть мистику и приходится не говорить, а петь, поскольку мистические смыслы по сути своей музыкальны, смыслы эти всё равно остаются невыразимы".

 

Аннотация

Эта книга, собравшая под своей обложкой доселе неопубликованные интервью и статьи, очерчивает странствие Анри Корбена по воображаемому миру невидимой реальности, где обитают ангелы и другие мистические существа. Это исследование религиозной философии и истины, о которой говорят визионеры, на её страницах вдумчивому читателю предлагается великолепное размышление на важнейшие темы персидско-исламского мистицизма, такие как суфийская теория познания, странствие внутрь души, ритуал чаши – и просветляющий взгляд на философские миры Сохраварди, Ибн Араби и Муллы Сарды Ширази.

 "Читая Корбена, обнаруживаешь, что истинно религиозный ум, не вставая ни на путь сектантства, ни слепой веры, следует в одно и то же время за мудростью и знанием – если под мудростью понимать сердцевину вневременных метафизических учений человечества, а под знанием – плод строгих канонов научных исследований, привнесённых в мир методологией современной науки. Читая Корбена, понимаешь, что значит на уровне мышления взять мудрость востока и знания запада за основу для поиска истины." – Джекоб Нидлман, автор книги "Время и душа".

"...эзотеризм в понимании Корбена есть преображающее движение от внешнего к внутреннему, от края к центру. Это движение любви, совершающееся в душе, совершаемое душой и через неё, это не что иное, как возвращение души к её истинной сути или Богу...  Таким образом, говорить о Корбене значит говорить о примате невидимого. " – Кристофер Бэмфорд, автор книги "Кельтское христианство: экология и святость".

"Анри Корбен – лучший проводник, который только есть в нашей культуре, в метафизику воображения. Публикация этих новых переводов  невероятным образом облегчит нам доступ в сокровищницу сияющей визионерской мысли Корбена." – Дэвид Юланси, автор книги "Истоки митраистских мистерий".

 

Краткая биография

Анри Корбен (умер в 1978 году) был профессором ислама в Сорбонне, а также возглавлял отделение иранистики Французско-иранского института в Тегеране. Его обширное наследие включает первые переводы Хайдеггера на французский, работы, посвящённые Бёме и Сведенборгу, ангелологии и Святому Граалю, переводы персидско-исламских суфийских текстов и комментарии к ним. Он ввёл в западную психологическую и духовную мысль такие ключевые понятия, как "воображаемая" реальность, тавиль, а также теофания. Среди его опубликованных трудов "Творческое воображение в суфизме Ибн-Араби", "Авиценна и визионерское повествование", а также "Световой человек в иранском суфизме", "Иранский ислам" - 4 тома и пр.

Перевод Светланы Яблонской


[1] Воображаемый мир (лат.) – прим. пер.



эмблемата

Интервью Глеба Бутузова.

Глеб Бутузов
АЛХИМИЯ—ХХI


  Глеб Александрович Бутузов (род. 1963) — современный русский философ. В возрасте тринадцати лет увлёкся работами Шри Рамакришны Парамахамсы и Свами Вивекананды; в старших классах средней школы изучил Иммануила Канта и Георга Гегеля. Основным философским влиянием в период занятий в Киевском политехническом институте (1980-1986) был Фридрих Ницше. По окончании учёбы главным интересом были индийская метафизика и классические тексты Махаяны; на этот период также приходятся занятия формальной логикой — изучение работ Роберта Фейса, Сола Крипке и Курта Шютте. В 1988-1993 годах, наряду с профессиональной деятельностью музыканта, изучал Мартина Хайдеггера, работы Свами Муктананды, даосские тексты. Затем познакомился с каббалой, изучил классические источники "Зогар", "Бахир" и "Йецира", а также работы Бен-Шимона Халеви и Михаэля Лайтмана, однако эти занятия принесли разочарование. В 1995 году, повинуясь внутреннему импульсу, начал изучать тексты средневековых и ренессансных алхимиков, в результате чего занятия герметической философией обрели основное место в жизни. Член редакционного совета журнала "Волшебная Гора". Автор книги "Алхимия и Традиция" (М., 2006), а также ряда статей и переводов.      

     "ЗАВТРА". Глеб Александрович, что вы можете сказать о современной русской философии? Какими именами она представлена?

     Глеб БУТУЗОВ.
Я должен предупредить, что этот вопрос относится к категории "за какую команду вы болеете?". Судя по тому, что я отвечу — "Спартак", "Динамо" или "Зенит" — вы (и читатели) легко сможете сделать вывод, стоит ли со мной о чём-либо говорить, или в меня нужно бросать пивными бутылками. Однако могу сказать, какой спорт мне нравится (или нравился, что почти одно и то же). Мне нравился Иммануил Кант, поэтому мне интересны люди, которые принимают и разделяют этот тип мышления и эту строгость. Мне нравятся Вадим Васильев и Геннадий Майоров. Фёдор Гиренок — за очень близкое к традиционному понимание некоторых важных вещей. Кирилл Никонов — потому что мне интересно читать религиоведческие работы в целом, а взгляд с противоположной стороны бывает ценнее, чем слова единомышленников. Тарас Сидаш — поскольку он смотрит на греческих философов под очень близким мне углом, а также потому, что он поэт, а философия и поэзия — две стороны одной медали.

     
Collapse )
эмблемата

Роман Багдасаров. Новая геофизика...

Новая статья Романа Багдасарова bagdasarov_lj 

Новая геофизика против устаревших моделей

Чем больше мы потребляем информации, тем острее чувство голода. Постепенно догадываешься: дело не в количестве знаний, а в их универсальности – применимости одной и той же концепции сразу к нескольким областям жизни. Древняя космология, в которой Земля предстаёт кубом или находится в центре мироздания, как ни странно, с каждым годом становится всё востребованней в геологии. Особенно той её частью, которая занимается симметрией строения планет.

Популяризаторы науки всё чаще расходятся по тупикам, не достигая цели. Тупик №1: профанация. Тупик №2: недоступность для публики. Среднее образование, откровенно говоря, оно и впрямь среднее во всех смыслах. Отталкиваясь от насаждаемых им представлений, всё труднее блюсти паритет между необходимым упрощением и точностью изложения. Однако, человек не может жить в непонятно как устроенном мире. Поэтому гипотезы, служащие для самих учёных прикладным инструментом, он вынужден принимать за истину, объект веры, а подчас и суеверия.

Collapse )
эмблемата

Иран, который хотят уничтожить

 Всё, что ниже, не преследует цели «реабилитировать» Иран (в глазах кого?). Скорее всё это к тому, как самые «открытые» и «свободные» либеральные СМИ подают Иран сугубо в свете религиозной нетерпимости, фанатизма, забитости и т.п. Но Иран куда сложнее. Это действительно «цветущая сложность». И глубоко не прав тот, кто думает, что сия сложность выражается в религиозном фундаментализме духовных лидеров (аятолл) и «цветущей» молодёжи жаждущей сбросить оковы «духовной деспотии».

Сегодня был на конференции «Россия и исламский мир». Конференция как конференция. Со всей присущей конференциям заданностью: выступления. кофе-брейк, выступления, кофе-брейк …

Было весьма интересно наблюдать за  иранскими аятоллами – Куми и Тасхири. Как же отличаются отечественные муллы от иранского духовенства… Это надо видеть. Ну да ладно. Не об этом. Как вы думаете, автором каких трудов может является аятолла?

Из краткой биографии аятоллы доктора Кумми:

 

Докторская диссертация «Теоретические основы постмодернизма на основе взглядов Франсуа Лиотара»

Книги:

«Роль взгляда Витгенштейна на игру слов»

«Теоретические основы постмодернизма»

«Оценка мистических открытий»

«Воззрения шиизма на Вилайат аль-факих в прошлом» …

 

Collapse )

эмблемата

Рекомендую

Свой дневник (ЖЖ) открыл наш постоянный автор Николай Селезнёв:

http://nselez.livejournal.com/

 

Селезнёв Николай Николаевич, кандидат исторических наук, старший преподаватель РГГУ.

Окончил РГГУ (Центр изучения религий), защитил (2006) кандидатскую диссертацию по истории вероучительного самоопределения основных направлений сирийского христианства.

Сфера научных интересов: культура древних арамеев, сирийская культура (включая культурные связи, обусловленные ее распространением в ираноязычных странах, Аравии, Индии, Туркестане, на Дальнем Востоке, на Кавказе; сиро-эфиопские и сиро-коптские связи), Антиохийская школа, сирийская христианская литература периода становления (Бар Дейсан), сирийская библеистика, псевдоэпиграфы, палеография. 


Более подробно с трудами и переводами Н.С. можно познакомиться на его официальном сайте:
http://silesnius.narod.ru/main_ru.htm

и университетской странице http://east-west.rsuh.ru/article.html?id=67105

эмблемата

Волшебная Гора – мой P.S.

Спасибо за добрые слова Андрею Орлову: http://aorlov.livejournal.com/47168.html

 

Разумеется, я не принимаю слов о том, что я «опередил своё время»:) Не из ложной скромности. Т.к. каким бы я не был инициатором ВГ – этот журнал всё же результат сотворчества очень многих и соответственно разных людей. Вольно или невольно они были вовлечены в этот эксперимент, который с какого-то момента, хочется верить, приобрёл черты необратимости. Позволю себе процитировать одного хорошего знакомого и учёного, который в частном письме на сей счёт высказался следующим образом:

 

«Это и есть Эранос, причем единственно возможная его версия в наше время и в нашем месте. По поводу времени – я бы формулировку несколько уточнил: любой БОЛЬШОЙ проект актуально воспринимается как несвоевременный, т.е. в лучшем случае как "опередивший время" – или "старомодный" или неуместный/ненужный, масонский и т.пр. В этом следует видеть указание на его близость тому плану, в котором время не течет, или, если угодно, тому плану, который находится вне категории времени.»

 

Могу согласиться с Андреем Орловым, что, к сожалению (вполне искреннему) в России аналогов ВГ почему-то пока нет.

Отвечать оппонентам затруднительно. Т.к. большинство судит «со своей колокольни». Кому-то претит Генон/традиционализм (при этом, совершенно понятно, что эта тема вне их компетенции), кто-то хочет видеть сугубо академическое издание и чем больше оно будет напоминать вузовский реферативный сборник тем (якобы) лучше - хотя для меня лично и многих авторов ВГ
это не иначе как мертвечина и т.п. Любопытно, что это скорее проблема отдельных людей (хотя и согласованная с той академической специфической системой, в которой им комфортно) т.к. всегда находилось достаточное количество первоклассных академических учёных, которые сразу же понимали «к чему всё это» и почему именно «так должно быть». Они совершенно не нуждались в разжёвывании идеи журнала, прописанной «чёткой» концепции и т.п.

Пару слов о столь претящим иным «академистам» Геноне. Хотя Генон в адвокатах не нуждается, генонизм
единственная платформа, которая позволяет вести «межрелигиозный диалог» в обстановке взаимного приятия вселенских претензий друг друга, если можно так выразиться, и НЕ позволяет (что более важно) скатиться ни в сектантство a la «нет религии выше Истины», ни в чистый академизм версии Элиаде (при всём уважении к нему), который не продуктивен. К исследованию комплекса феноменов, определяющих проблему духовности, религиозного сознания и т.д., нельзя подходить ни с энтузиазмом юного натуралиста («испытателя природы», которому обязательно нужно разрезать лягушку), ни с отрешенностью этолога (и иных «описателей»).