Category: происшествия

Category was added automatically. Read all entries about "происшествия".

эмблемата

(no subject)

О Гейдаре Джахидовиче замолвите слово:) В принципе, для него это не должно являться неожиданностью. Интересно, вызовут ли интерес наши многочисленные посиделки: www.pravaya.ru/look/2370 

По наводке: soberminded 

ФСБ и другие ведомства проверят Гейдара Джемаля и его Исламский комитет и Союз гастарбайтеров на экстремизм. Соответствующий депутатский запрос подал Максим Мищенко. Текст обращения:



Новость нашла уже первый отклик в СМИ:
http://www.rusk.ru/newsdata.php?idar=183158
http://www.tiras.ru/religija/9733-k-voprosu-o-nastojashhikh-jekstremistakh.html


эмблемата

Знамения времени

karpets пишет: Папа Римский Бенедикт XVI,  отложив посох при посещении Стены Плача в Старом Иеросалиме, явил тем самым подлинную структуру иерархии "мировых религий" в рамках "западного проекта".

"Верховный Понтифик"  показал не только то, что он не "верховен".

Да, наперстного Креста он не снял, но  в "латинском контексте"  отказ от Посоха важнее.

Это означает, что Церковь  (внутри "западного проекта") в конечном счете  подчинена  Израилю.

 

***

РИМ, 12 мая - РИА Новости. Землетрясение магнитудой 2,1 произошло во вторник вечером в Риме, сообщил Национальный институт геофизики и вулканологии Италии.

Эпицентр землетрясения был локализован учеными непосредственно под знаменитым Замком Святого Ангела, то есть менее чем в 300 метрах от Собора Святого Петра в Ватикане…


эмблемата

(no subject)

«Расплоди тараканов, и у тараканов появятся права. Права, очевидные для всех. Набегут певцы, которые будут воспевать их. Они придут к тебе и будут петь о великой скорби тараканов, обречённых на гибель».

 

«Цитадель». Антуан де Сент-Экзюпери
эмблемата

(no subject)

Ещё из ДРАПОВЫХ НИД Юрия Стефанова - эссе на тему стихотворения Владимира Набокова "Лилит".

ЛИЛИТ – ЛОЛИТА

попытка истолкования

Клод Сеньоль охотно фаршировал свои фольклорные сборники лакомыми кусками из собственных романов. Мой тезка Борхес на все лады пересказывал четыре своих излюбленных истории: об укрепленном городе, о возвращении, о поиске и о самоубийстве Бога. Сальвадор Дали чуть ли не к каждому полотну пришпиливал вчетверо сложенную и затем расправленную бумажку с автографом (или названием картины?). Отчего бы и мне не последовать их примеру, не перелицевать здесь «попытку истолкования», предпринятую когда-то в журнале «Комментарии»? Заплату лишним стежком не испортишь.

…При первом чтении набоковской «Лилит» меня поразило одно слово – «незабытая»:

И яростным ударом чресел

Я в незабытую проник.

Почему «незабытая» – разве «лирический герой» стихотворения был с нею знаком раньше? Ведь они, вроде бы, впервые встретились только после его смерти.

И стал я понемногу вчитываться в эту небольшую вещь, прояснять ее для себя. За границей, наверное, немало о ней понаписано и параллелей проведено, а у нас мне не доводилось читать ничего путного, разве что поэт Вознесенский высказывал оригинальную мыслишку, что-де Лилит – это прообраз Лолиты, или что-то в этом духе. Так ведь сам автор в примечании к стихотворению говорит, что «догадливый читатель воздержится от поисков в этой абстрактной фантазии какой-либо связи с моей позднейшей прозой».

И все же так и тянет порассуждать на тему, которую он объявил запретной и бесплодной: его запрет похож на обращенные к Адаму слова Господа в земном раю: «А от древа познания добра и зла, не ешь от него…» В общем, поделюсь-ка с другими «догадливыми читателями» парой-тройкой своих доморощенных соображений и скороспелых выводов.

Ну, во-первых, понятно, что «исток» стихотворения, «исток» в буквальном почти смысле – это банальнейшая ночная поллюция; в Ветхом Завете. Кстати сказать, мужчина, с которым случилась эта оказия, считался «нечистым» и должен был «выйти вон из стана и не входить в стан» (Второзаконие, 23, 10). Позднейшие каббалисты много рассуждали об оккультных причинах этой нечистоты, я вернусь к ним чуть ниже. Второй «исток», куда более важный, трагический – это гибель В.Д. Набокова, отца поэта, с которым он себя в стихотворении явным образом отождествляет, примеривая на собственную жизнь его смерть. И, наконец, третий исток, уже безо всяких кавычек, – это трактат великого каббалиста Ицхака Лурии «Круговращение душ». Там, в гл. XXX, говорится, что когда Адам «вкусил от древа познания, и добро смешалось со злом, и слюна Змея разлилась по миру, он начал грешить, испуская свое семя впустую. А из семени, пролитого впустую, Лилит и Нешама творят тела демонов, духов и лемуров». И еще там сказано, что «Лилит совокупилась с Адамом в ту пору, когда он еще не получил душу живую».

Когда мне вспомнилось это место из «Круговращения душ», я понял, почему набоковская Лилит – «незабытая». Лирический герой…да нет, сам Набоков сперва отождествил себя с мертвым отцом, а вслед затем, мысленно двигаясь вглубь времен, – с праотцем, то есть с Адамом. Недаром в этой «абстрактной фантазии» отмечено, что взор Лилит испепелил на нем (Набокове) одежды и он стал наг, как и подобает Адаму, чьей первой женой была эта демоница. Наг – и безрассуден («он еще не получил душу живую»). Наг – и одинок, как только может быть одинок мертвец, очутившийся в двусмысленном, зыбком, неведомом пространстве, то ли в раю, то ли в раю, в той области, которую «Тибетская книга мертвых» называется Бардо – духовным перешейком между смертью и новым рождением. И нет рядом ни Вергилия, ни Беатриче. Немудрено поэтому, что соитие с первой попавшейся девчонкой представляется ему чем-то вроде спасения. «Впусти, впусти же, иначе я с ума сойду…» И он с нею соединяется – пытается соединиться.

С кем? Кто эта «девочка нагая с речною лилией в кудрях»? Здесь опять не минуешь перечислений. Во-первых, она – русалка, то есть утопленница, то есть мертвица. Не случайно автор в самом начале «фантазии» делает явную отсылку к пушкинской Русалке («дочка мельника меньшая»), а, может быть, и к русалкам Гоголя с их обольстительными прелестями («и обольстителен, и весел был запрокинувшийся лик…»). И еще невольно приходят на ум розановские «бородатые Венеры» («с бородкой мокрой между ног»). И – уж коли речь идет о каббалистическом прочтении «Лилит» и «Лолиты» – то место из книги «Зохар» (111, 19-а), где приводится заклинание против Лилит, произносимое во время таинства супружеской любви: «Стой, стой, не выходи и не входи! Ничего от тебя и ничего в тебе! Прочь, прочь, море шумит, пучина призывает!» Из слов этого заклинания явствует, что демоница Лилит – врагиня деторождения, способная убить ребенка в момент зачатия, и что истинное ее обиталище – морская бездна, олицетворение довременного хаоса, мира до сотворения. Водная стихия в ее негативном, разрушительном аспекте – это и «слюна Змея, растекшаяся по миру», и «семя, пролитое впустую»: околоплодные воды, в которых оплотневают «тела демонов, духов и лемуров», но не людей. «Мерзко блеющие дети глядят на булаву мою», – говорится в набоковской «Лилит». И строчкой ниже: «…и козлоногий, рыжий народ все множился». Это «умножение» козлоногих свершается, по мнению испанского каббалиста Абрахама Саббы, во время погребения человека, повинного в том же грехе, что и праотец Адам: «Ибо все духи, чье тело образовано из капель его семени, считают покойного своим родителем. За это он и расплачивается в день похорон: когда его несут к могиле, они вьются вокруг как пчелы и жужжат: «Ты наш отец».

Загробная «фауна» стихотворения – фавны, Пан, козлоногие. Демоническая живность – нежить «Лолиты» куда разнообразнее. Прежде всего, сама героиня романа – «нимфетка», существо, подобное куколке, личинке насекомого, которому не дано стать бабочкой-психеей, воплощением души. И множество ее подобий и отражений, которые «обнаруживают истинную сущность – сущность не человеческую, а нимфическую», то есть демонскую. Герой романа, Гумберт Гумберт, признается: «задним числом я был фавненком». Фавненком, говорящим о себе: «Тусклейший из моих к поллюции ведущих снов был в тысячу раз красочнее прелюбодеяний, которые мужественнейший гений или талантливейший импотент могли бы вообразить». А кроме того: ундины, дриады, ламантины-сирены, эльфы, «русалочки в водах Стикса». Показателен в этом смысле тот эпизод «Лолиты», где за любовными (и бесплодными!) играми героев следят их двойники, «фавненок и нимфетка»: им не терпится по-настоящему «оплотнеть», довоплотиться, дождавшись гибели любовников.

Все эти существа, порожденные творческим воображением Набокова, служат предметом вожделения Гумберта Гумберта: он словно бы пытается воплотить, «оплотнить» принципы графа де Габалиса из одноименного сочинения Монфокона де Виллара. Согласно этим принципам, стихийные духи, «заключив союз с человеком, становятся причастниками бессмертия. Какая-нибудь нимфа или сильфида обретает бессмертие и способность к достижению вечного блаженства – а к нему стремимся и мы сами – если ей посчастливится выйти замуж за Мудреца». «Духи и лемуры» каббалистических трактатов считали залогом бессмертия человеческое семя, «пролитое впустую». «Нимфы и сильфиды» Монфокона видят этот залог в плотском союзе с «Мудрецами». Разница, в общем, невелика. Набоков подытоживает обе эти возможности в последних строках своего романа, сублимируя их, говоря о «спасении в искусстве»: «И это единственное бессмертие, которое мы можем с тобой разделить, моя Лолита».

Но вернемся к Лилит из одноименного стихотворения. Она – не только воплощение апсу, водного первоначала древних вавилонян, но и персонификация огня, пылающего в преисподней: он не светит и не греет, а испепеляет. И – что немаловажно – в ее царстве сквозит третий космический элемент – воздух, но воздух горячий, струящийся из адского пекла: «Я умер. Яворы и ставни горячий теребил Эол…» Словом, налицо три стихии (вода, огонь, воздух), не хватает лишь земли. Но «догадливого читателя» не поставит в тупик это зияние: согласно трактату «Берешит раббба (24, 2), Лилит была сотворена не из ребра Адама, как Ева, а из того же «праха земного», что и сам праотец человеческий.

Лилит Набокова – и ее каббалистический прообраз (дмут) – плоть мира во всех четырех ее разновидностях. Но не только плоть. Она еще и душа всего Космоса и каждого отдельно взятого человека. Здесь нет противоречия с тем, что говорилось выше о бабочке-психее, воплощении души. Лолите-Лилит и впрямь не суждена светлая метаморфоза «куколки-Психеи» из романа Апулея «Золотой осел»: она живет и умирает в обличье «нимфы», «личинки». Но греческое слово «нимфа», согласно одному из толкований, обозначает не только «деву», но и «исток», телесный и духовный исток всего сущего. Так Набоков и называет Лилит-Лолиту в первых же строках романа: «душа моя». Душа трехчастная, соответствующая трем уровням мироздания.

Первая из трех частей у каббалистов называется Нефеш: это низший элемент человеческой души, животная сила. Она внедряется в тело в момент рождения и служит исключительно плотской жизнеспособности человека, а после его смерти некоторое время остается в могиле. Набоков определяет ее как «огонь моих чресел». Вторая грань души – Руах – пробуждается в человеке в ту пору, когда он начинает ощущать свою животную сущность и пытается преодолеть ее, иными словами – осознает собственную греховность. У Набокова это – «грех мой». Ее область инобытия – Эдем, земной рай («безнадежные скитания в городских парках Европы», «возможность любовных игр под открытым небом»). И, наконец, третья модификация души – Нешама, та самая, что вместе с Лилит-Лолитой творит «тела духов, демонов и лемуров»: это способность мистического восприятия Божества, возможность соучастия во вселенском творении, дар, который можно обратить как во зло, так и во благо. В «Лолите» это – «свет моей жизни». После смерти Нешама возвращается в породивший ее сефирот Бина, то есть разум.

Но каббалистическая символика образа Лилит-Лолиты этим не исчерпывается. Лилит – это змея (или сам Змей-искуситель), и в змею (Змея) она превращает на миг мертвого своего избранника: «Змея в змее, сосуд в сосуде…» Об этом с полным знанием дела рассуждает другая ипостать Лилит, выведенная в романе Дион Форчун «Лунная магия»: «Одни говорят, что она была падшим ангелом, другие – что это был дух земли, не наделенный душой. Психологи, кажется, утверждают, что это был архетип женщины, порожденный коллективным мужским подсознанием. Зато каббалисты так не считали. Они утверждали, что именно она научила Адама мудрости. Но даже после того, как господь, которому она не понравилась, заменил ее другой женщиной, Адам не смог ее забыть. Кое-кто считает, что именно она, а не Змей, виновна в грехопадении». Эта древняя традиция, кстати говоря, дожила до эпохи Возрождения: на одной из фресок Сикстинской капеллы Микельанджело изобразил Змея-искусителя с женским лицом. В романскую и готическу эпохи такого рода изображения встречались повсеместно.

Лилит виновна в грехопадении, это кажется почти бесспорным. Но грехопадение – неизбежное звено в процессе творения, а посему можно предположить, что Лилит участвовала и в нем. Недаром Елена Блаватская пишет о той довременной тьме, когда «огненный Змей выдыхал огонь и свет на предвечный Воды». Набоков уподобляет змеиную чету – Лилит и Адама – паре сосудов, скользящих один в другом. А Ицхак Лурия учил, что в мистических сосудах (келим) осаждается божественная сущность, оставшаяся после творения в предвечном пространстве. Соитие Лилит с мертвым героем Набокова, то есть Адамом, можно, таким образом, рассматривать как попытку – пусть безуспешную – продолжить мистерию Книги Бытия, разыграть ее заново в декорациях преисподней («греческий диван мохнатый», «в вольной росписи стена» и т.п.). В «Лолите» этот нижний мир представлен как «обширное и претенциозное помещение с жеманными фресками по стенам, изображающими охотников, зачарованных в разнообразных положениях среди множества неинтересных животных, дриад и деревьев». Как и в стихотворении «Лилит», автор живописует нам рай, диковинным образом оказавшийся на месте ада. Ни он сам, ни его герои не строят иллюзий относительно жутковатой сути этого инопространственного сальто-мортале: «ничего, кроме терзания и ужаса, не принесет ожидаемое блаженство». Причудившийся рай – всего лишь «безвоздушное пространство, присущее снам и в которых вращается поврежденный разум». Недаром рай седьмой строки «Лилит» оборачивается адом в последней строке этого маленького стихотвореного шедевра, в котором упрятана чуть ли не вся вселенная.

Пролог к «Лолите» так же трагичен, как и сама эта «Исповедь Светлокожего Вдовца».

Мне остается сказать лишь несколько слов относительно предполагаемой или реальной возможности знакомства Набокова хотя бы с кое-какими из упомянутых здесь «источников». Я полагаю, что, при всей своей чудовищной эрудированности, автор «Лилит» и «Лолиты» знал их в лучшем случае понаслышке, из вторых-третьих уст. Будь иначе, в стихотворении и в романе прозвучали бы в виде намеков, каламбуров и словесных шарад те или иные формулы или образы Ицхака Лурии, Дион Форчун, Монфокона де Виллара. Но гениальный русско-американский писатель не нуждался в предшественниках и заимствованиях. Он, как всякий гений, черпал непосредственно из глубочайшего источника скрытых жизненных сил человеческой души, оплодотворяющих творчество. Этот источник, как я уже вскользь заметил выше, называется в еврейской мистике миром прообразов (дмут). «В этой концепции, – пишет величайший каббалист современности Гершом Шолем, – обнаруживаются не только элементы платоновской теории идей, но и элементы теории астральной взаимосвязи высших и низших плоскостей и астрологической доктрины, утверждающей, что всякая вещь имеет свою «звезду». Судьба каждого существа заключается в его прообразе, и каждое изменение в его состоянии имеет свой прообраз. Не только ангелы и демоны черпают свое предвидение человеческой судьбы из этих прообразов; пророк также способен увидеть их и таким образом узнать будущее.

Создатель «Лолиты» был одним из таких пророков.



эмблемата

Эрнст Юнгер

В который раз встретил у любимого немецкого писателя XX в. верные и пророческие слова.

 

Годы оккупации (апрель 1945 – декабрь 1948)

 

Спал тревожно из-за прививки тифа, вакцина творила со мной, что хотела. Принудительные мероприятия теперь проводятся в связи с выдачей продовольственных карточек; кто не подчинится, не будет допущен к кормушке. Голод оказался таким удобным кнутом, что, боюсь, государство не захочет отказаться от этого средства даже тогда, когда пищи будет вдоволь.

Прививку я считаю грубейшим вмешательством в здоровье человека. Она начинает по-своему распоряжаться капиталом целительных сил, причём таким образом, каким это сочтут нужным вездесущие в наше время специалисты, т.е. умники, составившие себе имя на своей ограниченности и каждые пять лет выдвигающие новую теорию.

Мне этот процесс представляется приблизительно так, как если бы я для предотвращения возможных пожаров держал в подвале запас воды. Вдруг туда без спросу залезает комиссия и для каких-то особых целей откачивает у меня одну или две тонны, уменьшая потенциал, о назначении которого она не имеет ни малейшего представления. Поскольку этим людям неведома власть провидения, всё расходуется на страховку. А там, глядишь, и настал большой пожар. Между тем человеческий род на земле живёт не то чтобы больной, но и не здоровый.

эмблемата

Семинар

 

17 марта (суббота) в 14.00 состоится Семинар ВГ.

Волшебная Гора

Волшебная Гора
 

Те, кто пожелает принять участие должны прислать на vgora@ropnet.ru свои ФИО.

Приславшим заявку вышлю точные координаты. 
Просьба пожелавшим - писать до 11.00 пятницы.

Тема семинара

Конвенциональная медицина как биологическое оружие

и средство управления обществом

Тезисы

 

·        Главенство тела над духом в господствующей медицине

·        Фармакопея: лаборатория «вирусов» и «антивирусных программ»

·        Тупик антибиотиков: смерть от простуды

·        Демографический контроль: испытание и внедрение вакцин

·        Косметология: трансформация клиента в пациента

·        Педиатрический диктат: контроль над семьёй

·        Пренатальная диагностика и вседопустимость аборта

·        Психиатрия: инвалидность для каждого

·        Геронтология как заочное торжество смерти

·        Современная пищевая промышленность как поставщик пациентов

·        Пожизненное лечение – тормоз духовной реализации

·        Поиск выхода из лабиринта

 

эмблемата

(no subject)

«Расплоди тараканов, и у тараканов появятся права. Права, очевидные для всех. Набегут певцы, которые будут воспевать их. Они придут к тебе и будут петь о великой скорби тараканов, обречённых на гибель».

 

«Цитадель». Антуан де Сент-Экзюпери

эмблемата

Ю.Н. Стефанов (1939-2001)

Из Юрия Стефанова

 

Сошествие в ад (фрагмент)

 

Я слышать не в силах такие слова:

Россия, Россия, Россия мертва!

Мертвы её хаты, дороги, луга,

Рассветы, закаты, гармошки, стога,

Мертвы её кручи, лощины мертвы,

Мертвы её тучи среди синевы,

Мертвы её грады, деревья, трава,

И демоны рады: Россия мертва!

 

О Господи Боже, молитву услышь!

Я знаю – ты тоже со мною скорбишь,

И мне одному ты кажешь пути

В подземную тьму за Россию сойти.

По скользким ступеням я тихо сойду

К России в геенне, к России в аду.

Приближусь несмело, скажу, чуть дыша:

Тебе моё тело, и кровь, и душа.

Прильну к изголовью: и слёзы, и гной

Моею ты кровью, Россия, омой.

И на половины мне плоть разорви,

И, словно холстиной, лицо оботри,

И в славе и в силе иди на звезду:

Я вместо России останусь в аду.

 

1963

 

Туника Несса (фрагмент)

 

Дай веки разлепить, на свет

Не сквозь тебя взглянуть!

Но ткань плотна – просвета нет

В плаще, обвившем грудь.

Он сросся с кожей, в кости врос,

В душе укореняя

Побеги, словно поросль роз,

Процветших из меня.

 

1987

 

Если на сердце темно, не устань сиять,

Сад с горчичное зерно, мир размером в пядь.

 

Не отяготит ладонь глиняный поддон,

Не сгорит Эдем-огонь, зелень звёздных крон.

 

Сколько молний и комет в плошке голубой!

Ты – не сад, а целый свет, – кто я пред тобой?

 

1997

эмблемата

23 000

Прочитал роман Сорокина«23 000».

Последний из трилогии. (Ему предшествовали: «Лёд» и «Путь Бро».) Впечатление сложное. Но, на мой взгляд, это лучшее, что удалось создать Сорокину-писателю. Обращает на себя внимание то, что «23 000» прошёл как-то совсем тихо по сравнению с разрекламированными первыми двумя и особенно со «Льдом». Да и тираж у «23 000» всего 15 000. Даже на всех «братьев Света» не хватит. Помнится, что «Путь Бро» у многих вызвал раздражение. Эти многие как-то сразу же ассоциировали себя с «мясными машинами», и уж никак не с «братьями Света». Любопытный момент. Некоторые критики даже пытались писать от лица «мясных машин». Первые два романа трилогии создали устойчивое впечатление, что мы имеем дело с апологетикой гностических идей. И это было особо странно, так как сам Сорокин, несмотря на свою славу романиста-скандалиста, с особым тщанием, выписывающим физиологические подробности, далеко не гламурного плана, в интервью себя позиционировал как православного человека. Иные писали даже, что Сорокин загнал себя в некий тупик или как минимум крайне сложную ситуацию. Им было трудно представить, чем же всё закончится? Т.е. как автор сможет избежать заведомо банально-предсказуемого финала. На мой взгляд, Сорокину это удалось. В последней главе последнего романа, которая носит название «Бог», человечество отделяют от тотальной гибели какие-то мгновения – Большой Круг замкнулся – 23 000 обретённых братьев и сестёр Света можно уже сказать предрешили судьбу человечества (т.е. «мясных машин»). Но как говорится, «браться Света предполагают, а Бог располагает». Трилогия оказалась анти-гностической. Очнувшись, два «недобитка» – два «пустых ореха», вовлечённые силой в Большой Круг в качестве недобровольных помощников, вдруг обнаруживают, что 23 000 гностических братьев и сестёр МЕРТВЫ и тела их уж давно как холодны. К этим, единственным живым на острове практически одновременно приходит осознание того, Кто пощадил «мясных машин», и Кто Единственный мог остановить братьев Света.

Это-то как раз и вызвало сплошное разочарование у наших критиков:

 

Лев Данилкин: «…так уж мы, мясные машины, устроены: нам надо, чтобы нас смешили, мы хотим цирк на льду, клоунов, а когда клоун запирается в холодильнике и говорит, что он больше не будет смешить нас — теперь он философ, мы начинаем поглядывать на табличку "Выход"».

 

Павел Басинский: «Читать это скучно. Как ни странно, увлекаешься только в тех местах, где Сорокин демонстрирует свое фирменное умение изображать всевозможные физиологические гнусности. Когда ледяной молот крушит ребра ребенку. Когда один из Людей Света что-то эдакое вытворяет с японской школьницей. И т. п. А в финале, где побеждает Любовь, хочется выть от тоски. От ледяной тоски. Нет уж, не надо нам "правильного" Сорокина».

 

И т.п.

 

Вообще ощущение такое, что люди (в данном случае критики) сами себе ставят диагноз, но об этом не подозревают («…увлекаешься только в тех местах, где … всевозможные физиологические гнусности. Когда ледяной молот крушит ребра ребенку … где побеждает Любовь, хочется выть от тоски».).

эмблемата

(no subject)

Еcли тебе суждено падать в смерть с огромной высоты,
Стыдно не насладиться видом во время падения,
Стыдно не ощутить, как ветер треплет волосы,
И не почувствовать тепло солнечных лучей на лице.
Практиковать Тантру – значит оседлать тигра Безумной Мудрости,
Броситься в её пламя, и выйти из него
Облачённым в Тело Видений.

Нгакпа Чогъям Ринпоче