Category: философия

Category was added automatically. Read all entries about "философия".

эмблемата

(no subject)

Из статьи Дж. Нэйдлера «Платон, шаманизм и древний Египет» переведённой для ВГ XV.

 

Платон часто рассматривается в качестве отца западной философии, а также создателя метафизической концепции известной как платонизм. В свете вышеприведенных рассуждений оба эти положения должны быть поставлены под сомнение. И это не только потому, что мы выяснили близкую связь между ключевыми философскими концепциями Платона и некоторыми египетскими религиозными представлениями. Следует учесть также прочную связь, существовавшую между Платоном и пифагорейцами южной Италии и Сицилии; вероятность того, что пифагорейцы передавали учения, восходящие к Египту; устойчивую традицию о пребывании Платона в Египте и относительную легкость, с которой он мог приехать туда. Ни одно из этих утверждений не является совершенно очевидным, однако нет четких доказательств и обратного. Можно наметить некоторые положения, которые позволили бы нам по-новому взглянуть на место Платона в истории философии и заново исследовать источники его учения. Если принять концепцию египетского влияния на Платона – прямого или опосредованного – то мы сможем понять платонизм глубже и в контексте гораздо более широком, чем история западной философии. Исторические горизонты намного расширяются, если только мы признаем, что платоновское учение вдохновлялось религиозным учением Египта. Более того, расширится и духовный контекст, в случае, если произведениях Платона мы видим не просто рационалистические спекуляции, но солидный внутренний опыт.

Collapse )
эмблемата

(no subject)

В серии Smaragdos Philocalias вышла новая книга:


Диспут святителя Григория Паламы с Григорой философом. Философские и богословские аспекты паламитских споров

По благословению Игумена Афонского Русского Пантелеимонова монастыря
Священно-архимандрита Иеремии


Впервые в переводе на русский язык публикуется важный памятник
богословско-философской мысли эпохи паламитских споров: изложение
представителем византийской чиновничьей аристократии Георгием
Факрасисом диспута между свт. Григорием Паламой и интеллектуалом
Никифором Григорой (Константинополь, 1355 г.).


СОДЕРЖАНИЕ

Д.И. Макаров. Последний диспут свт. Григория Паламы

Д.С. Бирюков. О диспуте свт. Григория Паламы с Никифором Григорой и его изложении Факрасисом

Факрасиса протостратора краткое изложение диспута святейшего Фессалоникийского кир Григория
и Григоры философа, который состоялся в палатах пред лицом императора (перевод с древнегреч. Д.А. Поспелова)

Комментарии (составлены Д.С. Бирюковым и Д. И. Макаровым)

Д.С. Бирюков. Тема “причастности” у Никифора Григоры и ее предыстория в святоотеческой мысли

Библиография

Указатели

Zusammenfassung


эмблемата

(no subject)

Очень верный ход мыслей у уважаемого Андрея Орлова:

Нелёгкие методологические думы ...

aorlov.livejournal.com/80804.html


В этом плане, вот уже порядка 10 лет для меня является своеобразным образцом "правильного" учёного - Анри Корбен.

Сейчас готовим к изданию сборник его разных текстов. А именно книгу:

«Путешествие и посланник: Иран и философия»


Вот краткие Предисловия издателя и супруги Анри Корбена - Стеллы Корбен.


Предисловие

Джекоб Нидлман

Работы Анри Корбена являют собой образец научных трудов необычайно высокого уровня, сочетающих в себе тонкую духовную чувствительность с обширной эрудицией и безупречной честностью исследователя. Будучи таковыми, они дают надежду на обретение ответа на болезненный вопрос, занимающий ныне не только причастных академическому религиоведению, но и всех современных учёных. Вопрос этот состоит в следующем: как сделать разум одновременно открытым и критичным – открытым не только горизонтальному измерению фактов и гипотез, но также и вертикальному – трансцендентной мудрости; критичному не только по отношению к эмоционально насыщенным спекуляциям, к догмам и научной недобросовестности, но и по отношению к надменности и грубости, характерным для чисто аналитического мышления, потерявшего связь со здравым смыслом и вневременными интуициями человеческого сердца. Таким вопросом задаются астрофизик и библеист, специалист в области молекулярной биологии и историк. Ищем ли мы знаний о человеческой душе и всём том, что с ней связано, или об универсальном мире природы, вопрос встаёт перед нами снова и снова: как сочетать чувство и критическое мышление? Как быть объективными и оставить возможность для работы научной мысли быть ведомой совестью? От того, насколько честно мы будем пытаться ответить на этот вопрос, зависит человеческая жизнь и даже сама жизнь на земле.

Роль академического религиоведения может показаться не слишком значимой в сравнении с вопросами выживания человечества и судеб мира, и всё же именно в нём этот ключевой для нашего времени вопрос встаёт с особой ясностью, иногда доходя до абсурда. Нередко можно встретить религиоведа, принципиально отвергающего саму возможность принятия во внимание в своих исследованиях той истины, о которой говорят изучаемые им религии. Вполне понятное нежелание внести в научное религиоведение религиозную предубеждённость любого рода может превратиться в систематический отказ в уважении тому значению, которое религия имеет для отдельных людей и целых культур. Концентрируясь лишь на тех аспектах религии, что могут быть описаны такими дисциплинами, как социология и антропология, часто строящими своё исследование на основах, далёких от философских основ мировых религий – то есть часто действующими на основе позитивистских или даже атеистических предпосылок, они предлагают на всеобщее обозрение интерпретации религии, не являющиеся релевантными для верующих, исповедующих религии, которые они пытаются понять. И поступая так, подобные учёные нередко проявляют в своём мышлении и отношении к миру элементы того самого внутреннего состояния, от рабства которому великие мировые религии и мировые духовные учения стремятся нас освободить.

Читая Корбена, обнаруживаешь, что истинно религиозный ум, не вставая ни на путь сектантства, ни слепой веры, следует в одно и то же время за мудростью и знанием – если под мудростью понимать сердцевину вневременных метафизических учений человечества, а под знанием – плод строгих канонов научных исследований, привнесённых в мир методологией современной науки. Читая Корбена, понимаешь, что значит на уровне мышления взять мудрость востока и знания запада за основу для поиска истины.

Возможно, лучше всего можно охарактеризовать труды Анри Корбена следующим образом: это богословие визионера. Богослов-визионер – это не богослов в современном понимании этого слова, не сектант и не миссионер. Это и не мистик, что чувствует неспособность проложить мост между своим особым видением и ориентированным на разум аналитическим мышлением современного мира. С другой стороны, подобный исследователь не позволяет своему мышлению ориентироваться на обыденные представления об истине и лжи, поскольку они изначально расходятся с видениями истинного мистика. Мы могли бы описать Корбена как религиоведа словами из названия одного из его великих эссе, сказать о нём, что он видит одновременно "очами плоти" и "очами огня" – критически настроенным разумом, не терпящим ни доли самообмана, и духовным сердцем, призывающим каждого из нас, ждущего от нас молчаливого, обращённого внутрь внимания.

 

Предисловие

Стелла Корбен

Данные неопубликованные статьи и лекции Анри Корбена охватывают период с 1948 по 1976 год. Тем не менее при составлении сборника мы сознательно отказались от строгого следования хронологическому порядку, стремясь следовать скорее тайному пути его жизни.

В первой части мы встречаем молодого философа, учившегося средневековой философии у Этьена Жильсона и по совету Массон-Урселя отправившегося в плавание по океану восточной философии. Его целью стало "восстановление общения между этими двумя мирами (Востоком и Западом),  каким оно было столь недолгий период в двенадцатом веке". Мы также становимся свидетелями "различных философских странствий" в попытке преодолеть барьер между сравнительным религиоведением и метафизическим исследованием, что открывает удивительные перспективы в статье "Проблема и метод в истории религии".

Вслед за исследованием религиозного факта анализ факта визионерского ведёт нас во вторую часть сборника, которая называется "Философия и мистицизм". В самом первом эссе под названием "Теория визионерского знания" показывается, как некоторые исламские мыслители проживали визионерство и пытались дать ему объяснение. Это набросок визионерской топографии mundus imaginalis[1], появляющегося в работах Сухраварди, Ибн Араби, Муллы Садры Ширази и Факруддина Аттара. Авторы – наши проводники в этом приличествующем философу путешествии. Как говорит Корбен, "... быть философом значит пуститься в путь и не останавливаться ни в одном местечке, сулящем удовлетворение той или иной теорией этого мира, не даже в месте преображения, какой-либо иллюзорной трансформации условий этого мира". Это значит, что истинная цель состоит в нашем собственном преображении, и именно к нему нас направляет статья "Ритуал чаши", а также "Пророческая философия и метафизика бытия".

Мулла Садра Ширази предстаёт перед нами как философ преображения и пресуществления, чья "метафизика бытия может рассматриваться как революция, ниспровергающая старую, почтенную метафизику  сущности с её одноименным принципом. Вместо этого понятие существования достигает кульминации в понятии присутствия". Сущность определяется актом и способом существования, откуда и происходит множественность степеней интенсификации и деградации акта существования. Посредством метафизики Воображения, превращённого в чисто духовную способность, Мулла Садра определяет творческое воображение как транспорт, необходимый душе для её укрепления. Таким образом она восходит от чувственного существования в то, что соответствует Малакут и Джабарут, этапам внутреннего паломничества, являющимся одновременно новым восхождением к Божественному проявлению.

Одной из более всего занимавших Анри Корбена тем было признание третьей реальности между миром интеллекта и миром чувств. Столь же объективный и реальный, как и последние два, этот mundus imaginalis был описан в работах Ибн Араби. Однако также в этой связи, когда идёт речь о невыразимом проявлении Божества, вспоминается Джалалуддин Руми. В случае Руми мы слышим плач тростниковой дудочки, поющей об изгнании и возвращении души. И от Рузбехана Бакли узнаём, что "хоть мистику и приходится не говорить, а петь, поскольку мистические смыслы по сути своей музыкальны, смыслы эти всё равно остаются невыразимы".

 

Аннотация

Эта книга, собравшая под своей обложкой доселе неопубликованные интервью и статьи, очерчивает странствие Анри Корбена по воображаемому миру невидимой реальности, где обитают ангелы и другие мистические существа. Это исследование религиозной философии и истины, о которой говорят визионеры, на её страницах вдумчивому читателю предлагается великолепное размышление на важнейшие темы персидско-исламского мистицизма, такие как суфийская теория познания, странствие внутрь души, ритуал чаши – и просветляющий взгляд на философские миры Сохраварди, Ибн Араби и Муллы Сарды Ширази.

 "Читая Корбена, обнаруживаешь, что истинно религиозный ум, не вставая ни на путь сектантства, ни слепой веры, следует в одно и то же время за мудростью и знанием – если под мудростью понимать сердцевину вневременных метафизических учений человечества, а под знанием – плод строгих канонов научных исследований, привнесённых в мир методологией современной науки. Читая Корбена, понимаешь, что значит на уровне мышления взять мудрость востока и знания запада за основу для поиска истины." – Джекоб Нидлман, автор книги "Время и душа".

"...эзотеризм в понимании Корбена есть преображающее движение от внешнего к внутреннему, от края к центру. Это движение любви, совершающееся в душе, совершаемое душой и через неё, это не что иное, как возвращение души к её истинной сути или Богу...  Таким образом, говорить о Корбене значит говорить о примате невидимого. " – Кристофер Бэмфорд, автор книги "Кельтское христианство: экология и святость".

"Анри Корбен – лучший проводник, который только есть в нашей культуре, в метафизику воображения. Публикация этих новых переводов  невероятным образом облегчит нам доступ в сокровищницу сияющей визионерской мысли Корбена." – Дэвид Юланси, автор книги "Истоки митраистских мистерий".

 

Краткая биография

Анри Корбен (умер в 1978 году) был профессором ислама в Сорбонне, а также возглавлял отделение иранистики Французско-иранского института в Тегеране. Его обширное наследие включает первые переводы Хайдеггера на французский, работы, посвящённые Бёме и Сведенборгу, ангелологии и Святому Граалю, переводы персидско-исламских суфийских текстов и комментарии к ним. Он ввёл в западную психологическую и духовную мысль такие ключевые понятия, как "воображаемая" реальность, тавиль, а также теофания. Среди его опубликованных трудов "Творческое воображение в суфизме Ибн-Араби", "Авиценна и визионерское повествование", а также "Световой человек в иранском суфизме", "Иранский ислам" - 4 тома и пр.

Перевод Светланы Яблонской


[1] Воображаемый мир (лат.) – прим. пер.



эмблемата

"Тайные фигуры розенкрейцеров" на NON/FICTION

Сегодня наши киевские компаньоны успели доставить на ярмарку  "Тайные фигуры розенкрейцеров". Хотя книга и достаточно дорогая (1100 руб.), но выполнена она на высоком полиграфическом уровне: цветная печать, мел.бумага, большой формат). В Москву доставлено первые 30 экз. В магазинах цена будет значительно выше. Наш стенд h 11

“Тайные фигуры розенкрейцеров” — книга, которую хотя бы фрагментарно знают все интересующиеся Гермети­ческой Философией или символикой тайного знания. Неизвестный составитель XVIII века создал замечательную книгу, где наглядно и теоретически, глубоко и точно передана практическая сторона Делания. Здесь читатель увидит и познает богатство древней Философии, живую, вдохновляющую Науку, ту которую называют Жизнью и Природой. Вера, Надежда и Любовь — три столпа, которые являются не только основанием к познанию истинной Философии, но и ведут читателя этой книги к ее целостному познанию. Первая фигура этой книги, с названными столпами и представляет ключ и врата к розенкрейцеровской Философии.
Это собрание трех небольших трактатов и символов древних философов, будет интересно как историкам, философам, художникам, так и любителям древнего знания.


эмблемата

Интервью Глеба Бутузова.

Глеб Бутузов
АЛХИМИЯ—ХХI


  Глеб Александрович Бутузов (род. 1963) — современный русский философ. В возрасте тринадцати лет увлёкся работами Шри Рамакришны Парамахамсы и Свами Вивекананды; в старших классах средней школы изучил Иммануила Канта и Георга Гегеля. Основным философским влиянием в период занятий в Киевском политехническом институте (1980-1986) был Фридрих Ницше. По окончании учёбы главным интересом были индийская метафизика и классические тексты Махаяны; на этот период также приходятся занятия формальной логикой — изучение работ Роберта Фейса, Сола Крипке и Курта Шютте. В 1988-1993 годах, наряду с профессиональной деятельностью музыканта, изучал Мартина Хайдеггера, работы Свами Муктананды, даосские тексты. Затем познакомился с каббалой, изучил классические источники "Зогар", "Бахир" и "Йецира", а также работы Бен-Шимона Халеви и Михаэля Лайтмана, однако эти занятия принесли разочарование. В 1995 году, повинуясь внутреннему импульсу, начал изучать тексты средневековых и ренессансных алхимиков, в результате чего занятия герметической философией обрели основное место в жизни. Член редакционного совета журнала "Волшебная Гора". Автор книги "Алхимия и Традиция" (М., 2006), а также ряда статей и переводов.      

     "ЗАВТРА". Глеб Александрович, что вы можете сказать о современной русской философии? Какими именами она представлена?

     Глеб БУТУЗОВ.
Я должен предупредить, что этот вопрос относится к категории "за какую команду вы болеете?". Судя по тому, что я отвечу — "Спартак", "Динамо" или "Зенит" — вы (и читатели) легко сможете сделать вывод, стоит ли со мной о чём-либо говорить, или в меня нужно бросать пивными бутылками. Однако могу сказать, какой спорт мне нравится (или нравился, что почти одно и то же). Мне нравился Иммануил Кант, поэтому мне интересны люди, которые принимают и разделяют этот тип мышления и эту строгость. Мне нравятся Вадим Васильев и Геннадий Майоров. Фёдор Гиренок — за очень близкое к традиционному понимание некоторых важных вещей. Кирилл Никонов — потому что мне интересно читать религиоведческие работы в целом, а взгляд с противоположной стороны бывает ценнее, чем слова единомышленников. Тарас Сидаш — поскольку он смотрит на греческих философов под очень близким мне углом, а также потому, что он поэт, а философия и поэзия — две стороны одной медали.

     
Collapse )
эмблемата

ОРГАНОН

 

Новый литературный журнал
Органон : Литературный журнал

http://www.organon.cih.ru/index.html

Проза

Поэзия

Критика

Галерея

Скрупулы

Опыты

Профком

От редакции

«Органон» – собрание логических трактатов Аристотеля. Название такое, впрочем, дал не он сам, а систематизатор его сочинений Андроник Родосский. Философ, почти одноименный бекону – систематизатор призраков и лорд хранитель королевской печати, Френсис Бэкон, написал в пику товарищу Аристотелю «Новый органон».
По сути, органон – методология, инструментарий, набор орудий. Арсенал мысленных формулировок, оптика восприятия и способ систематизации окружающего хаоса. Старо-славянское слово «органствовати» значит – «орудиями быть снабжену».

Практически – «Органон» вырос из ежедневной электронной почты. Журнал предназначен для собрания сочинений интересных современных авторов, многие из которых известны нам не понаслышке. Принцип отбора сугубо тоталитарен, он прост, как чемодан. Здесь собрано то, что мы сами хотели бы написать, но по какой-то необъяснимой случайности уже написали другие люди.

Органон. Ареал.

 Ареал Органона

Россия: Москва – Красноярск – Хабаровск – Владивосток
США: Атланта, Болгария: София

Состав редакции:

Василина Орлова – главный редактор.

Прочие редакторские вакансии вакантны.

 

эмблемата

PRO ET CONTRA: ЛОСЕВ

Не так давно на уважаемом сайте RP-Monitor была опубликована статья (I часть) историка-медиевиста Романа Багдасарова ВИЗАНТИЙСКИЙ  КОД  РЕНЕССАНСА: Эстетика Возрождения в контексте православной догматики http://www.rpmonitor.ru/ru/detail_m.php?ID=4302

В моём Дневнике состоялось некоторое обсуждение/полемика: http://grenzlos.livejournal.com/109920.html?nc=14

Видимо тема действительно оказалась актуальной, ибо я продолжаю получать те или иные отзывы и реплики. С разрешения автора – Рустема Вахитова (канд. философских наук, Уфимский ун-т) размещаю критику критики (кто «в теме» – тот поймёт:)

 

***

 

Прочитал в Вашем ЖЖ статью Романа Багдасарова о Ренессансе. Честно говоря, она меня несколько покоробила. Дело не только в том, что лосевец, а в том, что в погоне за оригинальностью Р.Б. допускает ну очень уж «смелые» утверждения. Я понимаю, что Лосева критиковать легко… если пользоваться методом Романа Багдасарова. Метод же этот в том, чтобы что-либо утверждать без цитат, ссылок, подтверждений и доказательств. Вот Р.Б. пишет:  «На обоснование подобных, более чем спорных «истин», Лосев не тратит ни строчки». И где же ссылки на Лосева, анализ его работ, который показал бы, что так оно и есть? Вместо этого Р.Б. ограничивается одной (!) цитатой, вырванной из контекста. То есть упрекая Лосева в голословности сам делает голословные утверждения. А если бы Р.Б. внимательно прочел «Эстетику Возрождения» Лосева, то он бы обнаружил, что:

Collapse )